Стройцентр Стройцентр
Главная / Новости / Общество / Рассказ Пикуля Валентина Савича «Зато Париж был спасён»
Информационный сайт города Гусева

Рассказ Пикуля Валентина Савича «Зато Париж был спасён»

Хочу предложить вашему вниманию рассказ Пикуля Валентина Савича «Зато Париж был спасён», где рассказывается о боях под Гумбиннененом 1914 года.

Зато Париж был спасён


В этой миниатюре я буду много цитировать…

Современник пишет: «Он умер совершенно одиноким, настолько одиноким, что о подробностях его последних минут никто ничего не знает». Советская Историческая энциклопедия подтверждает это: «Погиб при невыясненных обстоятельствах (по-видимому, застрелился)».

Для начала разложим карту… Вот прусский Кенигсберг, а вот польская Варшава; если между ними провести линию, то как раз где-то посредине ее и находится то памятное место, где в августе 1914 года решалась судьба Парижа, судьба Франции!

Но летописцу следует быть последовательным.

Александра Васильевича Самсонова в шутку называли «Самсон Самсонычем» — за его геркулесово сложение, за многопудовую массивность тела, столь неудобную для лихого наездника. Это был опытный генерал кавалерии, окончивший Академию Генштаба, с юности крепко и яростно воевавший. Последний раз он сражался с японцами; после боев под Мукденом он пришел на перрон вокзала — прямо из атаки! — к отходу поезда. Когда в вагон садился генерал Ренненкампф (по кличке «Желтая опасность»), Самсонов треснул его по красной роже:

— Вот тебе, генерал, на вечную память… Носи!

Ренненкампф скрылся в вагоне. Самсонов в бешенстве потрясал нагайкой вслед уходящему поезду:

— Я повел свою лаву в атаку, надеясь, что эта гнида поддержит меня с фланга, а он просидел всю ночь в Гаоляне и даже носа оттуда не выставил…

В 1908 году Самсонов был назначен туркестанским генерал-губернатором и много сделал для развития этого края. Он осваивал новые площади под посевы хлопка, бурил в пустынях артезианские колодцы, проводил в Голодной степи оросительный канал. Летом 1914 года ему исполнилось 55 лет; он был женат на красивой молодой женщине, имел двух маленьких детей. Вместе с семьей, спасаясь от ташкентской жары, генерал-лейтенант выехал в Пятигорск, где мечтал провести отпуск, чтобы подлечиться минеральными водами. Но 1 июля в Сараеве грянул суматошный выстрел гимназиста Гаврилы Принципа, что дало повод Ярославу Гашеку начать свой роман о похождениях бравого солдата Швейка словами: «А Фердинанда-то убили…»

— Австрийского эрцгерцога убили сербы, — говорил Самсонов жене, — и правильно сделали, что убили. Но как бы эти выстрелы ни обернулись для нас войнищей, какой еще не бывало.

— Ты думаешь, Россия вступится? — спрашивала жена.

— О Катенька! Не вступится, так ее заставят вступиться…

Настал тот период мировой истории, который запомнился всему человечеству под казенным названием «июльский кризис». Весь жаркий, душный июль Европа спала тревожно. Дипломаты торопливо перелистывали тексты прежних договоров, а в штабах военные открывали пуленепробиваемые сейфы, извлекая из них планы дислокаций и развертывания войск в боевые порядки…

Россия не объявляла войну Германии.

Германия сама объявила войну России.

Самсонов вернулся в гостиницу с пятигорского телеграфа:

— Когда на Россию нападают, Россия должна защищаться. Катенька, бери детей и возвращайся в Ташкент, а меня требуют в Петербург… Кажется, мне дают целую армию!

Военный министр Сухомлинов сказал ему при встрече:

— А-а, вот и вы, голубчик… Какие великие события мы переживаем, правда? Сейчас немцы уже на подходах к Парижу, идет жестокая битва на Марне, и французы взывают о помощи. Мы должны ударить по Пруссии, имея общую дирекцию — на Кенигсберг. Вам дается Вторая армия, которая от Польши пойдет южнее Мазурских болот, а Первая армия двинется на Пруссию, обходя Мазурские болота с севера.

— Кто будет командовать Первой армией?

Сухомлинов нажал на столе кнопку звонка.

— Попросите Павла Карловича, — сказал он адъютанту.

В кабинет, колыхаясь громадным чревом, сильно сопя от ожирения, не вошел, а скорее вкатился на коротких ножках… Ренненкампф!

— Вот ваш сосед с правого фланга, — сказал Сухомлинов. — Впрочем, вы знакомы. Клещи ваших армий должны сомкнуться за Мазурскими болотами, в которых и увязнет все прусское воинство…
Народные толпы осаждали редакции газет. Парижане ждали известия о наступлении русских, а берлинцы с минуты на минуту ждали, что германская армия войдет в Париж… Всю ночь стучал и стучал телеграф: французское посольство успокаивало Париж, что сейчас положение на Марне круто изменится, — Россия двумя армиями сразу вторгается в пределы Восточной Пруссии!

Об этом писали, пишут и еще будут писать… Известно, что русская армия мобилизовывалась за 40 дней, а германская за 17 дней (это понятно, ибо просторы России не сравнить с территорией Германии!). Но если от 40 отнять 17, то получится, что в запасе Германии 23 дня, — за эти 23 дня кайзер должен успеть, пройдя через Бельгию, разгромить Францию, после чего, используя прекрасно налаженный железнодорожный транспорт, перебросить все свои силы против русской армии, которая к тому времени еще только начнет собираться возле границ после мобилизации. Однако положение Парижа было уже настолько отчаянным, что две русские армии — Самсонова и Ренненкампфа — рванулись в бой 4 августа — раньше окончания мобилизации! Скрупулезно продуманный «план Шлиффена» затрещал сразу же, как только русский солдат шагнул в Восточную Пруссию, ибо теперь немцы вынуждены ослабить натиск на Францию и посылать войска против России — раньше тех 23 дней, что предусмотрены их стратегами…

Теперь читателю ясна подоплека этого дела!

Но мы не «задавили немцев количеством». Факты давно проверены: кайзеровских войск в Пруссии было в полтора раза больше, нежели русских. Немецкий генерал Притвиц, узнав, что корпус Франсуа уже вступил в бой, велел ему отойти, но получил заносчивый ответ:

— Отойду, когда русские будут разгромлены мною…

Отойти не удалось: пришлось бежать, бросив всю артиллерию. Но перед этим Франсуа успел похвастаться по радио своей легкой победой над русскими. «Ах, так?..» И немецкие генералы погнали солдат в атаку «густыми толпами, со знаменами и пением». Немцы пишут: «Перед нами как бы разверзся ад… Врага не видно. Только огонь тысяч винтовок, пулеметов и артиллерии». Это был день полного разгрома прусской армии, а те из немцев, кто умел бегать, побили в этот день все рекорды… В летопись русской военной славы вписалась новая страница под названием ГУМБИНЕН! Черчилля никак нельзя причислить к друзьям России, но даже он признал после войны: «Очень немногие слышали о Гумбинене, и почти никто не оценил ту замечательную роль, которую сыграла эта победа». Зато эту победу как следует оценили в ставке кайзера Вильгельма II.

— Притвица и Франсуа в отставку, — распорядился он.

Гумбинен открывал дорогу на Кенигсберг; берлинские газеты вопили на весь мир, что в пределы непорочной Пруссии вторглись дикие косоглазые орды, которые вспарывают животы почтенным бюргерам и разбивают черепа младенцев прикладами. На самом же деле даже бургомистры прусских городов, захваченных русскими, отмечали идеальный порядок. Очевидец пишет: «Правда, один солдат срезал шелковую обивку мебели себе на портянки. Однако дальше того, что можно съесть и выпить, нарушение интересов населения не пошло… После Хиросимы и Нагасаки, после зверств в Корее, когда я вспоминал дни, проведенные на русском фронте в 1914 г (оду), мне они представлялись сказкой из эпохи рыцарского романтизма!»

Русские вступали в города, из которых немцы бежали, не успев закрыть двери своих квартир и магазинов; на кухнях еще топились печки, в гостиных горели лампы, на плитах — горячие кофейники. А на стенах домов висели яркие олеографии, изображавшие чудовищ в красных жупанах и шароварах, с пиками в руках; длинные лохмы волос сбегали вдоль спины до копчика, из раскрытых ртов торчали клыки, будто кинжалы, а глаза как два красных блюдца. Под картинками, чтобы никаких сомнений не оставалось, было написано: «Русский казак. Питается сырым мясом германских младенцев».

— О, Kosaken, Kosaken, — вздыхали на улицах немцы.

— Отчего вы так их боитесь? — спрашивали офицеры.

— Пасторы уже давно предупреждали нас в проповедях, что в темных лесах Сибири, где еще не ступала нога культурного человека, водятся особые звери — казаки: если война начнется, русские натравят этих зверей на нашу бедную Пруссию…

В занятые русскими города возвращались из лесов бежавшие жители. Им было велено открыть магазины и продолжить работы в мастерских. Если хозяин лавки не находился, русские ее запирали, а комендант накладывал на замки печати. Большинство немцев, которых назвать бедными было никак нельзя, охотно становились в длинные очереди, чтобы получить пайку русского солдата. Олеографии с изображением казаков со стен не срывали: для контраста…

Однажды глубокой ночью на бивуаке в лесу Самсонов проснулся оттого, что тишину прорезало дивное пение сильного мужского голоса. Конвойные казаки поднимались с шинелей:

— Поёть лихо. Пойти да глянуть, што ли?

Александр Васильевич двинулся вслед за ними в глубь прусской чащобы. Светила луна, и на поляне они увидели германского офицера с гладкобритым, как у актера, лицом, который, прижав руку к сердцу, хорошо поставленным голосом изливал душу в оперной арии. Самсонов долго стоял возле него, сцепив в задумчивости пальцы.

— Я — великий Тангейзер, — вдруг сказал немец, — но моей Элизабеты уже не вернуть…

Казаки вознамерились было отвести его к кострам русского бивуака, но сумасшедший певец начал яростно отбиваться.

— Оставьте его, беднягу, — велел Самсонов. — Он, видимо, не перенес разгрома своей хваленой армии. Бог с ним!

Париж и Лондон умоляли Петербург — жать и жать на немцев не переставая; с берегов Невы сыпались телеграммы в Варшаву; из Польши в Пруссию, вздымая тучи пыли, мчались автомобили марки «Рено»; генштабисты, обвешанные аксельбантами, буквально в спину толкали Самсонова: «Союзники требуют от нас — вперед!» Александр Васильевич уже ощутил свое одиночество; Ренненкампф после битвы при Гумбинене растворился где-то в лесах и замолк…
— Словно сдох! — выразился Самсонов. — Боюсь, как бы этот ферфлюхтер не повторил со мной шутки, которую он выкинул под Мукденом… Тогда мы все в крови будем плавать!

Оказывается, в германских штабах о столкновении двух генералов на перроне мукденского вокзала было известно — и немцы учитывали даже этот пустяк. Сейчас на место смещенных Притвица и Франсуа кайзер подыскивал замену… Он говорил:

— Один нужен с нервами, а другой совсем без нервов!

Людендорфа взяли прямо из окопов (с нервами) и Гинденбурга — из уныния отставки (без нервов). Армия Самсонова, оторвавшись от тылов, все дальше погрязала в гуще лесов и болот. Не хватало телеграфных проводов для наведения связи между дивизиями. Обозы безнадежно отстали. Узкая колея немецких железных дорог не могла принять на свои рельсы расширенные оси русских вагонов. Из-за этого эшелоны с боеприпасами застряли где-то возле самых границ, образовав страшную пробку за Млавой.

— Если пробка, — сказал Самсонов, — пускай сбрасывают вагоны под откос, чтобы освободить пути под новые эшелоны…

Варшава отбила ему честный ответ, что за Млавой откоса не имеется.

Солдаты шагали через глубокие пески — по двенадцать часов в день без привального роздыха. «Они измотаны, — докладывал Самсонов. — Территория опустошена, лошади давно не ели овса, продовольствия нет…» Армия заняла Сольдау: из окон пучками сыпались пули, старые прусские мегеры с балконов домов выплескивали на головы солдат крутой кипяток, а добропорядочные германские дети подбегали к павшим на мостовую раненым и камнями вышибали им глаза. Шпионаж у немцев был налажен превосходно! Отступая, они оставляли в своем тылу массу солдат, переодетых в пасторские сутаны, а чаще всего — в женское платье. Многих разоблачили. «Но еще больше не поймано», — докладывали в штаб. Самсонов карманным фонарем освещал карту:

— Но где же, черт побери, Ренненкампф с его армией?

Первая армия под началом «Желтой опасности» не пошла на соединение со Второй армией, и Гинденбург с Людендорфом сразу же отметили эту «непостижимую неподвижность» Ренненкампфа; между прочим, русское главнокомандование знало, что Ренненкампф уклонился в сторону, но почему-то не исправило его маршрута; таким образом, Самсонов оказался один на один с германской военщиной, собранной в плотный кулак… Гинденбург и Людендорф провели бессонную ночь в деревне Танненберг, слушая, как вдали громыхает клубок яростного боя. Тут им принесли радиограмму Самсонова, которую немцам удалось раскодировать. Людендорф со значением сказал:

— Самсонова от Ренненкампфа отделяет лишь сто миль…

Немцы начали отсекать фланговые корпуса от армии Самсонова, а Самсонов, не зная, что его фланги уже разбиты, продолжал выдвигать центр армии вперед — два его корпуса ступили на роковой путь! Армия замкнулась в четырехугольнике железных дорог, по которым войска Людендорфа и маневрировали, окружая ее. Правда, здесь еще не все ясно. До нас дошли слухи, что Самсонова поначалу среди окруженных не было. Но, верный долгу, он сам верхом на лошади проскакал под пулями в «мешок» своей армии.

При этом он якобы заявил штабистам:

— Я буду там, где и мои солдаты…

Курсирующие по рельсам бронеплатформы осыпали армию крупнокалиберными снарядами. Прусская полиция и местные жители, взяв на поводки доберманов-пинчеров, натасканных на ловле преступников, рыскали по лесам, выискивая раненых. Очевидец сообщает: «Добивание раненых, стрельба по нашим санитарным отрядам и полевым лазаретам стали обычным явлением». В немецких лагерях появились первые пленные, которых кормили бурой похлебкой из картофельной шелухи, а раненым по пять-шесть дней не меняли повязок. «Вообще, — вспоминал один солдат, — немцы с нами не церемонятся, а стараются избавиться сразу, добивая прикладами». Раненый офицер, позже бежавший из плена, писал: «Пруссаки обращались со мной столь бережно, что — не помню уж как — сломали мне здоровую ногу… Во время пути они курили и рассуждали, что делать со мною. Один предлагал сразу пристрелить „русскую собаку“, другой — растоптать каблуками мою физиономию, третий — повесить…» Людендорф беседовал с пленными на чистом русском языке, а Гинденбург допрашивал их на ломаном русском:

— Где ваш генерал Самсонов?

— Он остается с армией.

— Но вашей армии больше нет.

— Армия еще сражается.

В лесах и болотах, простреленная на просеках пулеметами, на переправах встреченная броневиками, под огнем тяжелой крупповской артиллерии, русская армия не сдавалась — она шла на прорыв! Документы тех времен рисуют нам потрясающие картины мужества и героизма русских воинов… По ночам, пронизав тьму леса прожекторами, немцы прочесывали кусты разрывными пулями, рвавшимися даже от прикосновения к листьям. Это был кошмар! Гинденбург с Людендорфом вынуждены были признать, что русский солдат чрезвычайно стоек. Германские газеты откровенно писали: «Вся эта попытка прорыва являлась чистым безумием и в то же время геройским подвигом… русский солдат выдерживает потери и дерется даже тогда, когда смерть является для него неизбежной».

Американский историк Барбара Такман в книге своей (которая была любимой книгой президента Джона Кеннеди) пишет, что Самсонов, мучимый приступом астмы, выходил из окружения пешком; спички давно кончились, и было нечем осветить картушку компаса; солдаты шли во мраке ночи, держа друг друга за руки, чтобы не потеряться; среди них шагал и Самсонов. «В час ночи он отполз от сосны, где было темнее. В тишине ночи щелкнул выстрел. Офицеры штаба пытались найти его тело, но не смогли».

Итак, он застрелился! Но… так ли это?

Сейчас у меня в руках редкая книга — записки тех, кто вырвался из окружения. Один офицер пишет, что последний раз он видел Самсонова на опушке леса, склонившимся над картой. «Вдруг громадный столб дыма окутал наш штаб. Один из снарядов ударился в ствол дерева, разорвался и убил генерала на месте…»

Где правда — этого мы уже никогда не узнаем!
Известие о гибели Самсонова не сразу дошло до русского народа; еще долго блуждали темные легенды, будто его видели в лагере военнопленных за колючей проволокой, где он, переодетый в гимнастерку, скрывался под видом рядового солдата. Вдова его Екатерина Александровна — под флагом Красного Креста! — перешла линию фронта, и немцы показали ей место могилы мужа. Она узнала его лишь по медальону, в котором он хранил крохотные фотографии ее самой и своих детей. Самсонова вывезла останки мужа на родину, и Александр Васильевич был погребен в селе Егоровке бывшей Херсонской губернии… В одной из первых советских книг, посвященных его армии, о нем сказано с предельной ясностью: «НАД ТРУПОМ ПОГИБШЕГО СОЛДАТА ПРИНЯТО МОЛЧАТЬ — ТАКОВО ТРЕБОВАНИЕ ВОИНСКОЙ ЭТИКИ, И НИКТО НЕ МОЖЕТ УТВЕРЖДАТЬ, ЧТО ГЕНЕРАЛ САМСОНОВ ЭТОЙ ЧЕСТИ НЕ ЗАСЛУЖИЛ».

В 1914 году немцы так торопились увековечить Гиненбурга, что памятник ему в Берлине соорудили из… досок. Здесь же лежала груда ржавых гвоздей и молотки. Желающий выразить свое уважение к кайзеровской военщине брал молоток и засаживал в памятник гвоздь… Сделав все для фашизации Германии, фельдмаршал Гинденбург 30 января 1933 года передал власть Гитлеру и вскоре скончался. Гитлер с большой помпой повез хоронить его как раз на то место, где возле деревни Танненберг были окружены войска армии Самсонова. В коричневой рубахе штурмовика, с большущим ножом у пояса, как мясник, Гитлер выступал над гробом, грозя кулаком в сторону СССР, после чего целовал ручки великовозрастным дочерям Гинденбурга. А Людендорф на похороны не поехал, ибо он завидовал непомерно раздутой славе покойного маршала.

Немецкому обывателю внушили, что Гинденбург взял в плен 90 000 русских солдат, но это — ложь. Ибо вся армия Самсонова насчитывала 80 000 человек. Теперь мы знаем бухгалтерию этой битвы: в плен попали лишь 30 000, больше 20 000 штыками пробили дорогу на родину, еще 20 000 остались ранеными на поле боя, остальные погибли или пропали без вести. Немецкий генштаб был вынужден признать: «Русские дрались как герои, и никакую жертву они не считали большой для спасения чести своего оружия!» Наши историки проделали колоссальную работу, чтоб выяснить, кто прав, кто виноват, что мы выиграли и что проиграли. Теперь вывод сделан. «ВОСТОЧНО-ПРУССКАЯ ОПЕРАЦИЯ СТАЛА ПРИМЕРОМ САМОПОЖЕРТВОВАНИЯ РУССКОЙ АРМИИ ВО ИМЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ОБЩЕСОЮЗНИЧЕСКОЙ ПОБЕДЫ» — так пишут историки сегодня.

В двадцатых годах, когда наша страна тяжело переживала последствия разрухи, экономической блокады и голода, бывшие наши союзники пытались урвать от СССР старые (еще царские) долги. Тогда у нас вышла книга под характерным названием «Кто должник?», в которой прямо поставлен вопрос: кто кому должен? Русские вам или вы должны русским? Гибель армии Самсонова брошена на весы беспристрастной истории: мужество наших солдат спасло Париж в августе 1914 года. Именно поэтому «план Шлиффена» сразу рухнул, а трезвые головы в Берлине уже тогда осознали, что война Германией проиграна. Проиграна не за столом Версаля в 1919 году — она проиграна в топях Мазурских болот еще в августе 1914 года! Но это далось дорогой ценой — ценой русской крови…

Да, армия погибла. Да, она принесла себя в жертву.

Благодаря ее гибели Париж и был спасен от оккупации.

Так строится ныне схема исторической справедливости.
Других мнений не может быть!

Нам осталось последнее — разобраться с Ренн
енкампфом.

Когда из болот Пруссии перестали откликаться радиоголоса армии Самсонова, командование велело Ренненкампфу развернуть свою армию на юг, чтобы выяснить обстановку. Павел Карлович, получив такой приказ, сел в автомобиль; забулькал мотор — и умчал генерала в глубокий тыл… В такой трагической истории, как эта, необходим конец, какой бывал в драмах периода классицизма, чтобы добродетель восторжествовала, а зло было наказано.

Такой конец существует, и не мной он придуман!

Место действия — Таганрог, время — март 1918 года.

Ф. И. Смоковников (из мещан города Витебска) копался на огороде возле одного из домишек на окраине города. Он был уже стар, и было видно, что в огородных делах разбирается слабо. Так, ковырял землю лопатой — больше для приличия.

Соседи уже заметили, что огородник боялся белых, боялся и красных, зато поджидал немецких оккупантов:

— Вот немцы придут, кулаком трахнут — порядок будет!..

Ночью в дверь его дома постучали.

— Гражданин Смоковников, откройте, пожалуйста…

Он открыл дверь. На пороге стояли чекисты:

— Гражданин Смоковников, вы и есть Ренненкампф?

— Впервые слышу. Какой еще там Ренне…

— Ну, пойдемте. Хватит дурака валять.

Боровоподобная личность «Желтой опасности» была настолько выразительна, а его портреты так часто мелькали на страницах газет, что отпираться было немыслимо. Ренненкампф понимал, что большевики не станут гладить его по головке за то, что в 1905 году он возглавил карательные отряды в Сибири. Но большевики коснулись и последних событий на фронте:

— Ну-ка, расскажите: как вы предали армию Самсонова?

Царская власть не рассчиталась с ним. Белогвардейская контрразведка Врангеля тоже проморгала «огородника». Вот и получилось, что за гибель армии Самсонова пришлось держать ответ уже перед Советской властью… Возмездие за август четырнадцатого было неизбежно, и ревтрибунал вынес ему смертный приговор.

«В расход!» — как говорили тогда……

Владимир Летягин
Другие новости по теме
Отрывок из книги «Пушки заговорили», где рассказывается о боях под ГумбинненомОтрывок из книги «Пушки заговорили», где рассказывается о боях под ГумбинненомОтрывок из романа-хроники «Вместе с Россией», где рассказывается о боях под ГумбинненомОтрывок из романа-хроники «Вместе с Россией», где рассказывается о боях под ГумбинненомРассказ Александра Куприна «Потерянное сердце», где рассказывается о ГумбинненеРассказ Александра Куприна «Потерянное сердце», где рассказывается о ГумбинненеОни сражались под Гумбинненом во время Первой мировой войныОни сражались под Гумбинненом во время Первой мировой войны
А
# 1Аркадиуш
это так прекрасно! Осталось,чтобы нас кто нибудь спас,
22 февраля 2020 16:34   ЦитироватьОтветить
Г
# 2Гость Кило Ирисок
ну что ж, тоже "мнение" каждый видит ситуевину со своей кочки
РУССКИЙ ДУХ КЁНИГСБЕРГА.
Как царские генералы делили столицу Восточной Пруссии
“Хороший день, в особенности в смысле подъёма духа. В два часа с четвертью отправился в Петербург и на карете - прямо в Зимний дворец. Подписал манифест об объявлении войны. При возвращении дамы бросились целовать руки и немного потрепали меня и Аликс (императрица Александра Федоровна)”.
“Подъём духа” испытал не только самодержец. Всё население Российской империи воспылало патриотизмом.
Первым делом “защитники отечества” принялись громить магазины, аптеки и дома носителей немецких фамилий. Таковых в стране было изрядное количество - их предки переселились в Россию почти 200 лет назад, по приглашению императрицы Екатерины II. Многие даже языка немецкого не знали - обрусели.
Однако истинных русских патриотов это не останавливало - на “колбасниках” можно было продемонстрировать свои верноподданнические чувства.




Журналы и газеты всячески поощряли “благородный порыв простого люда”. В еженедельном издании “Забияка” журналисты рекомендовали установить для проживающих в России этниче­ских немцев специальную форму одежды с надписью “Подлец” - для того, “чтобы каждый мог вовремя плюнуть германцу в харю”. Это было даже круче, чем жёлтые шестиконечные звёзды...
Все были уверены в скорой победе. Русские войска готовились идти на Кёнигсберг. Важные сановники без промедления принялись делить шкуру неубитого медведя - решать, кому следует стать губернатором Восточной Пруссии.
После непродолжительных интриг верховный главнокомандующий вооружёнными силами России великий князь Николай Николаевич подписал соответствующий приказ. Перспективная должность досталась генералу Павлу Григорьевичу Курлову.




Три задницы в одном кресле
Курлов слыл опытным сановником. Ранее он заведовал департаментом полиции и дослужился до помощника министра внутренних дел. 10 августа 1914 года Павел Григорьевич срочно выехал в действующую армию - дело не терпело отлагательств, русские планировали быстро взять Кёнигсберг. Блицкриг по-русски!
Главнокомандующий Северо-Западным фронтом генерал Яков Григорьевич Жилинский встретил “губернатора” подчёркнуто холодно.
- В связи с тем, что я сохранил за собой должность генерал-губернатора Варшавского, - высокомерно произнёс Жилинский, - мои полномочия распространяются на все занятые нашими войсками германские территории.
Тем временем в штаб явился третий “губернатор Восточной Пруссии” - чиновник Гюнтер. С собой он привёз соответствующий приказ министра внутренних дел России.
Пока три “губернатора” отстаивали свои права на должность, русские войска перешли герман­скую границу.





Оторвался от телеграфа
Опытный бюрократ Курлов поспешил отправить донесение верховному главнокомандующему - предложил
дать в его распоряжение бригаду приграничной стражи. По плану Курлова, хорошо знающие местность и немецкий язык офицеры-пограничники должны были произвести разведку территории Восточной Пруссии перед нашим наступлением.
Пока проект утверждался, в штаб Северо-Западного фронта пришло известие: генерал Самсонов со своей 2-й армией двинулся в обход неприятеля южнее Мазур­ских озёр и... “оторвался от телеграфа”. Теперь штаб имел связь только с 1-й армией генерала Ренненкампфа, который застрял под Инстербургом (ныне Черняховск).
- Вечером происходил военный совет, - вспоминал Курлов. - Ночью то давались, то отменялись распоряжения генералу Ренненкампфу начать наступление на помощь генералу Самсонову. В окончательной форме распоряжение о наступлении так дано и не было, а между тем мы получили донесение о разгроме самсоновской армии...
Следом потерпел поражение Ренненкампф. Русские войска были разбиты. Вопрос о губернаторстве решился сам собой. Все три претендента на этот пост оказались не у дел.


Однако уже в апреле 1915 года немцы перешли Неман, вторглись на территорию Литвы и двинулись на Ригу. Русские войска повсеместно отступали. От патриотической эйфории не осталось и следа.
- Солдаты совершенно не понимали, какая война свалилась им на голову, - вспоминал знаменитый генерал Алексей Брусилов. - Сколько раз спрашивал я в окопах: из-за чего мы воюем? И всегда неизбежно получал ответ, что какой-то там Эрц-Герец-Перц с женой были убиты (австрийский эрцгерцог Франц Фердинанд), а потому австрияки хотели обидеть сербов. Но кто же такие сербы - не знал почти никто, что такое славяне - было также темно, а почему немцы из-за Сербии вздумали воевать, было совершенно неизвестно. Наш простолюдин не только ничего не слыхал о замыслах Германии, но и совсем не знал, что такая страна существует, зная лишь, что существуют немцы, которые “обезьяну выдумали”, и что зачастую сам губернатор - “из этих умных и хитрых людей”.


В 1915 году началось всеобщее отступление. Русские войска оставили не только Литву, но и Польшу, часть Белоруссии и Западной Украины. Население страны разуверилось в победе.
Глупая авантюра
Верховное главнокомандование России принялось проводить тактику “выжженной земли”. Отступавшие войска сжигали польские, литовские, украинские и белорусские деревни, запасы зерна, уничтожали скот. Более десяти миллионов озлобленных и обнищавших беженцев хлынули в центральные области России.
Поражения 1915 года стоили России 15% её территории, 10% железнодорожных путей, 30% промышленности. Одна пятая населения российской империи либо бежала, либо попала под германскую оккупацию. На фронте за этот год погибли более одного миллиона солдат, 750 тысяч оказались в плену.
Обещанное перед войной царём-батюшкой завоевание Царьграда (турецкого Константинополя) представлялось теперь глупой авантюрой.
- Не видать нам теперь Константинополя, - говорили солдаты. - Из-за чего же дальше воевать?
Хотя где находился этот самый Константинополь, солдаты даже не представляли...
Но император Николай II продолжал верить в чудо.
- На всё будет воля Господня, - не уставал набожно креститься хозяин земли русской.
- Когда мистицизм заменяет собой государственный разум, - комментировал слова Николая посол Франции в Петербурге Жорж Палеолог, - положение становится безнадёжным.
Но солдат продолжали гнать на убой.
https://www.rudnikov.com/koenigsberg/russkij-duh-kjonigsberga-kak-carskie-g/

К концу 1915 года линия фронта стала почти прямой, проходящей от Риги до румынской границы через Ковно, Гродно и Брест-Литовск.
Война приобрела позиционный характер. Обе стороны были предельно измотаны.
И русские, и немецкие солдаты перестали доверять офицерам, ещё меньше - своим правительствам. Закончилось всё это, как известно, революцией.
Генерал Курлов бежал во Францию, где скончался в эмиграции. Он так и не стал губернатором Восточной Пруссии. Как и его “коллеги” Жилинский и Гюнтер.
25 февраля 2020 11:27   ЦитироватьОтветить
Оставить комментарий
Ветеринарная клиника Хатико Ветеринарная клиника Хатико